Rosyjski
Роман ужасов о стремительно расширяющемся доме; история о силе любви; сатира на псевдонаучные спекуляции; фундаментальное исследование о фильме, которого не существует, сделанное слепым стариком; записки из лабиринтов подсознания; сентиментальное блуждание по инфернальным кругам жизни - все это в бесконечном переплетении создает единый сюжет "Дома листьев". Любые надежды или переживания насчет того, что экспериментальные романы - пережиток XX века, в одночасье разрушены с появлением первого крупного экспериментального романа нового тысячелетия "Дом листьев" Марка Данилевского. И это монстр. Ослепительно. The Washington Post Book World Эту демонически блестящую книгу невозможно игнорировать, отложить или перестать читать. Собственно говоря, купив свой собственный экземпляр, вы можете найти на одной из ее страниц меня - уменьшенного в размерах, как Винсента Прайса в "Мухе", пойманного в паутину этих хитрых, прекрасных страниц. Джонатан Литем, автор "Сиротского Бруклина" Шедевр. Из-за него вы лишитесь сна и начнете видеть бездну в собственном чулане... Ошеломляющее веселье. Chicago Sun-Times Как и "Моби Дик" Мелвилла, "Улисс" Джойса и "Бледный огонь" Набокова, "Дом листьев" Данилевского - это многослойная амбициозная работа, сбивающая с толку своей обширной вселенной, энциклопедичностью, изобретательностью, да и ловкостью изложения в конце концов. San Diego Union-Tribune Безбашенная пинчоновская странноватость, набоковская лингвистическая одержимость и борхесовская нереальность. "Дом листьев" скачет и играет с читателем с ломающей жанр развязностью, постмодернистским щегольством и дьявольски богатой фантазией, способной пристыдить большинство произведений на сегодняшнем книжном рынке. San Francisco Examiner and Chronicle "Дом листьев" считается одной из самых трудных для чтения и понимания книг. "Дом листьев" - это книга о дневнике, написанном слепым умершим мужчиной о фильме, который, возможно, даже не существует. В нём рассказывается о семье Нэвидсон, переехавшей в дом, который внутри больше, чем снаружи. Это лёгкое вступление сразу же показывает нам многослойный сюжет, намекая на то, что для прочтения и понимания этого романа потребуется немало усилий. В книге используются четыре шрифта, используемые четырьмя рассказчиками: Times New Roman (Zampano), Courier (Джонни), Bookman (The Editors) и Kennerley (мать Джонни). Сложное форматирование: в "Доме листьев" используются нетрадиционные приёмы форматирования, такие как сноски, цветной текст и различные стили и размеры шрифтов. Нелинейное повествование: роман переплетает воедино несколько сюжетных линий и точек зрения, совершая перемещения вперед и назад во времени и стирая границы между реальностью и вымыслом. Насыщенное содержание: книга затрагивает глубокие философские темы, психологический ужас и академическую теорию, что делает ее интеллектуально сложной и требует от читателей погружения в сложные идеи. Захватывающая структура: как мы уже говорили, "Дом листьев" включает в себя слои повествования внутри повествования, создавая запутанную структуру, в которой может быть трудно разобраться и которая требует пристального внимания к деталям. Эмоциональный накал: роман исследует темы травмы, утраты и экзистенциального страха, погружая читателей в темную и тревожную атмосферу.
